Главная » Статьи » Творения классиков и творчество прихожан » Детская страничка

Крещение (В. Никифоров-Волгин)

В крещенский сочельник я подрался с Гришкой. Со слов дедушки я стал рассказывать ему, что сегодня в полночь сойдет с неба ангел и освятит на реке воду, и она запоет: "Во Иордане крещающуся Тебе, Господи". Гришка не поверил и обозвал меня "баснописцем". Этого прозвища я не вытерпел и толкнул Гришку в сугроб, а он дал мне по затылку и обсыпал снегом. В слезах пришел домой. Меня спросили: - О чем кувыкаешь?

- Гри-и-шка не верит, что вода петь бу-у-дет сегодня ночью! Из моих слов ничего не поняли.
- Нагрешник ты, нагрешник, - сказали с упреком, даже в Христов Сочельник не обойтись тебе без драки!

-Да я же ведь за дело Божье вступился, - оправдывался я.

Сегодня великое освящение воды. Мы собирались в церковь. Мать сняла с божницы сосудец с остатками святой воды и вылила её в печь, в пепел,— ибо грех выливать её на места попираемые. Отец спросил меня: 

— Знаешь, как прозывается по-древнему богоявленская вода? Святая агиасма! 

Я повторил это как бы огнем вспыхнувшее слово, и мне почему-то представился недавний ночной пожар за рекой и зарево над снежным городом. Почему слово "агиасма” слилось с этим пожаром, объяснить себе не мог. Не оттого ли, что страшное оно? 

На голубую от крещенского мороза землю падал большими хлопьями снег. Мать сказала: 

— Вот ежели и завтра Господь пошлет снег, то будет урожайный год. 

В церковь пришли все заметеленными и румяными от мороза. От замороженных окон стоял особенный снежный свет,— точно такой же, как между льдинами, которые недавно привезли с реки на наш двор. 

Посредине церкви стоял большой ушат воды и рядом парчовый столик, на котором поставлена водосвятная серебряная чаша с тремя белыми свечами по краям. На клиросе читали "пророчества”. Слова их журчали, как многоводные родники в лесу, а в тех местах, где пророки обращаются к людям, звучала набатная медь: "Измойтесь и очиститесь, оставьте лукавство пред Господом: жаждущие, идите к воде живой...” 

Читали тринадцать паремий. И во всех них струилось и гремело слово "вода”. Мне представлялись ветхозаветные пророки в широких одеждах, осененные молниями, одиноко стоящие среди камней и высоких гор, а над ними янтарное библейское небо и ветер, развевающий их седые волосы... 

При пении "Глас Господень на водах” вышли из алтаря к народу священник и диакон. На водосвятной чаше зажгли три свечи. 

"Вот и в церкви поют, что на водах голос Божий раздаётся, а Гришка не верит... Плохо ему будет на том свете!” 

Я искал глазами Гришку, чтобы сказать ему про это, но его не было видно. 

Священник читал молитву "Велий еси Господи, и чудна дела Твоя... Тебе поет солнце, Тебе славит луна. Тебе присутствуют звезды... Тебе слушает свет...” 

После молитвы священник трижды погрузил золотой крест в воду, и в это время запели снегом и ветром дышащий богоявленский тропарь "Во Иордани крещающуся Тебе, Господи, Тройческое явися поклонение” и всех окропляли освящённой водою. 

От ледяных капель, упавших на моё лицо, мне казалось, что теперь наступит большое ненарадованное счастье и все будет по-хорошему, как в день Ангела, когда отец "осеребрит” тебя гривенником, а мать пятачком и пряником в придачу. Литургия закончилась посреди храма перед возжжённым светильником, и священник сказал народу: 

— Свет этот знаменует Спасителя, явившегося в мир просветить всю поднебесную! 

Подходили к ушату за святой водой. Вода звенела, и вспоминалась весна. 

Так же как и на Рождество, в доме держали "дозвёздный пост”. Дождавшись наступления вечера, сели мы за трапезу — навечерницу. Печёную картошку ели с солью, кислую капусту, в которой попадались морозинки (стояла в холодном подполе), пахнущие укропом огурцы и сладкую, мёдом заправленную кашу. Во время ужина начался зазвон к Иорданскому всенощному бдению. Началось оно по-рождественскому — великим повечерием. Пели песню "Всяческая днесь да возрадуется Христу, явльшуся во Иордани” и читали Евангелие о сошествии на землю Духа Божьего. 

После всенощной делали углём начертание креста на дверях, притолоках, оконных рамах — в знак ограждения дома от козней дьявольских. Мать сказывала, что в этот вечер собирают в деревне снег с полей и бросают в колодец, чтобы сделать его сладимым и многоводным, а девушки "величают звёзды”. Выходят они из избы на двор. Самая старшая из них несёт пирог, якобы в дар звёздам, и скороговоркой, нараспев выговаривает: 

— Ай, звёзды, звёзды, звёздочки! Все вы звёзды одной матушки, белорумяны и дородливы. Засылайте сватей по миру крещёному, сряжайте свадебку для мира крещёного, для пира гостиного, для красной девицы родимой. 

Слушал и думал: хорошо бы сейчас побежать по снегу к реке и послушать, как запоёт полнощная вода... 

Мать "творит” тесто для пирога, влив в него ложечку святой воды, а отец читает Библию. За окном ветер гудит в берёзах и ходит крещенский мороз, похрустывая валенками. Завтра на отрывном численнике покажется красная цифра 6 и под ней будет написано звучащее крещенской морозной водою слово "Богоявление”. Завтра пойдём на Иордань!

Категория: Детская страничка | Добавил: Administrator1 (18.01.2017)
Просмотров: 39 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar